Слезы брызнули у нее из глаз и потекли по щекам. Она закусила нижнюю губу и почувствовала соленый вкус крови во рту. Шаги все так же раздавались позади нее.

Она неожиданно остановилась, и ее преследователь тоже остановился.

Вокруг была только темнота и тишина, а глубоко внутри ее – ужас.

Она снова пошла, напрягая слух, и услышала упрямый шорох подошв прямо позади себя. Неужели он подошел так близко? Кажется, его шаги совсем рядом!

Она снова остановилась, резко развернулась и закричала:

– Не подходи ко мне!

И услышала эхо собственного голоса на пустынной улице. Она в отчаянии всхлипнула, вглядываясь в темноту.

– Уходи! Убирайся, или я закричу! Ответа не последовало. Она чувствовала, что он выжидает в темноте, молча наблюдая за ней.

– Убирайся! – закричала она.

А потом этот ее крик превратился в плач, высокий и пронзительный. Она слушала его, потрясенная, пока не осознала, что он исходит из ее собственного горла. Она снова услышала шаги, которые обратились в быстрый бег, и опустилась на тротуар, плечи ее затряслись, волна облегчения омыла ее тело. Но тут она услышала другие шаги, бегущие к ней, и чуть было снова не начала громко кричать, пока не раздался голос, который сразу же узнала:

– Миссис Брант? Это вы, миссис Брант? Она попробовала говорить, но ее голос прерывался рыданиями. Она тупо кивнула, подождала, пока мистер Джегер подойдет к ней.

– Миссис Брант, с вами все в порядке?

Она снова кивнула, закрывая лицо руками. Она чувствовала себя глупой девчонкой. Сидела посреди тротуара и рыдала перед стариком.

– Ну-ну! Не надо. Пойдемте, я провожу вас домой. Голос у него был добрым, но в нем явно слышалось недоумение. Он помог ей подняться на ноги, и она еще раз посмотрела вдоль длинной темной улицы перед тем, как они повернули к ее дому. Улица была пуста.

Мистер Джегер и его жена побыли с ней, пока Боб не вернулся домой. Когда он вошел в гостиную и увидел их там, то сразу бросился к Элле.